Наступило воскресенье 29 июня. Рано утром почти вплотную к Северным воротам подъехала
немецкая машина с радиорупором. На русском языке нам был предъявлен ультиматум: или
капитуляция, или авиация сметет крепость с лица земли... На размышление был дан один час.
На созванное в это время партийное собрание (парторганизация была, создана из коммунистов
разных частей в начале боев) явились не только коммунисты и комсомольцы, но и все, кто мог, из
бойцов. Сообщение мое было кратким:
-  Нам обещают, - сказал я, - сохранить жизнь. Перед нами выбор: жизнь в фашистском плену или
смерть в бою. Капитулировать - значит изменить Родине. А мы давали присягу сражаться за нее
до последней капли крови. Я, майор Гаврилов, коммунист и ваш командир, остаюсь здесь. Пусть
свое слово скажут коммунисты...
Каземат, в котором проходило это необычное собрание, наполнился гулом голосов:
-  Изменников и трусов среди нас нет!
-  Будем драться до конца, на то мы и коммунисты!
-  Все остаемся: и коммунисты, и некоммунисты...
И когда было единодушно решено отвергнуть ультиматум, раздались десятки голосов:
-  Я хочу сражаться коммунистом!
-  Прошу принять в ряды партии!
Нам был дан лишь один час, а мы хорошо знали немецкую точность. Рядовой Макаров записывал
в протокол фамилии, я, Касаткин и другие члены партии тут же давали рекомендации. В числе тех,
кто стал коммунистом: командир роты Терехов, медсестра Абакумова и многие другие,
отличившиеся в бою.